Москва
Mikhail Yu. Fedyanin, MD, PhD, DSc, Senior Researcher, Oncology Department of Drug Therapy (Chemotherapy) No.2
Moscow
Москва
Heda H.‑M. Elsnukaeva, Postgraduate Student Breast Cancer Department of Drug Therapy (Chemotherapy) No. 2
Moscow
Москва
Irina A. Demidova, MD, PhD, Head of the Laboratory of Molecular Biology
Moscow
Москва
Daniil L. Stroyakovskii, MD, PhD, Head of the Chemotherapy Department
Moscow
Москва
Yurii A. Shelygin, MD, PhD, DSc, Prof., Academician of the Russian Academy of Sciences, Scientific Director
Moscow
Москва
Aleksey S. Tsukanov, MD, PhD, DSc, Leading Researcher, Head of the Laboratory Genetics Department
Moscow
Москва
Yurii S. Sergeev, MD, PhD, Oncologist at the Surgical Departmen
Moscow
Москва
Aleksey A. Ponomarenko, MD, PhD, DSc, Leading Researcher of the 3th Surgical Department (Rectal Oncology)
Moscow
Москва
Maria V. Panina, MD, PhD, Oncologist of the Department of Anticancer Chemotherapy
Moscow
Москва
Vitaliy P. Shubin, MD, PhD biol., Senior Researcher
Moscow
Санкт-Петербург
Fyodor V. Moiseenko, MD, PhD, DSc, Head of Chemotherapy Department
Saint Petersburg
Москва
Elena Yu. Karpenko, Junior Researcher, Chemotherapy Department, Department of Tumor Drug Treatment
Moscow
Москва
Larisa V. Bolotina, MD, PhD, DSc, Head of the Chemotherapy Department
Moscow
Москва
Anna V. Kudriavtseva, MD, PhD biol., Researcher, Department of Pathology
Moscow
Новосибирск
Maksim L. Filipenko, MD, PhD biol., Chief Researcher, Head of the Pharmacogenomics Laboratory
Novosibirsk
Новосибирск
Mikhail E. Voskoboev
Novosibirsk
Ростов-на-Дону
Igor P. Oskorbin, MD, PhD biol., Junior Researcher, Pharmacogenomics Laboratory
Rostov‑on‑Don
Ростов-на-Дону
Lubov Yu. Vladimirova, MD, PhD, DSc, Professor, Head of the Department of Tumor Drug Treatment
Rostov‑on‑Don
Ростов-на-Дону
Oleg I. Kit, MD, PhD, DSc, Professor, Honored Doctor of the Russian Federation, General Director
Rostov‑on‑Don
Москва
Anna M. Stroganova, MD, PhD, Head of the Molecular Biology Laboratory, Department of Morphological and MolecularGenetic Diagnostics of Tumors, Research Institute of Clinical Oncology
Moscow
Москва
Svetlana L. Dranko, Laboratory Geneticist, Molecular Biology Laboratory,
Moscow
Москва
Anastasiya I. Senderovich, MD, PhD, Laboratory Geneticist, Laboratory of Immunomorphology and Molecular Genetics
Moscow
Москва
Alexey A. Tryakin, MD, PhD, DSc, Chief Researcher, Oncology Department of Drug Therapy (Chemotherapy) No. 2
Moscow
Москва
Sergei A. Tjulandin, MD, PhD, DSc, Prof., Head of the Oncology Department, of Drug Therapy (Chemotherapy) No. 2
Moscow
Цель: Локальные методы лечения метастазов являются неотъемлемой частью терапии больных раком толстой кишки. Однако данных по эффективности хирургического удаления метастазов при мутации в гене BRAF недостаточно, чтобы рекомендовать данный подход в рутинной практике. Нами инициировано ретроспективное многоцентровое исследование по оценки встречаемости мутаций в гене BRAF при метастатическом раке толстой кишки, в рамках которого изучена эффективность метастазэктомии в этой группе пациентов.
Материалы и методы: Из базы данных пациентов с мутацией в гене BRAF, созданной в результате многоцентрового ретроспективного исследования с участием 7 клиник Российской Федерации, были отобраны все пациенты, которым проводилось хирургическое удаление метастазов различной локализации. С целью сравнительного анализа из регистра отделения химиотерапии № 2 НМИЦ онкологии им. Н. Н. Блохина были отобраны все 57 пациентов с мутацией в генах RAS и 43 пациента с диким типом генов RAS и BRAF, которым также проводилось хирургическое удаление метастазов на любом из этапов лечения. В качестве основных критериев эффективности рассматривались выживаемость без признаков болезни и общая выживаемость.
Результаты: Было найдено 26 больных с мутацией в гене BRAF, которым выполнялось хирургическое удаление метастазов. При сравнении выживаемости без признаков болезни наихудший показатель медианы был достигнут в группе пациентов с мутацией в гене BRAF — 7 месяцев против 14 месяцев при мутации в генах RAS (ОР 0,4, 94% ДИ 0,23–0,7, р=0,006); медиана выживаемости без признаков болезни в группе с диким типом генов RAS и BRAF не была достигнута (ОР 0,2, 95 % ДИ 0,11–0,45, р<0,001). Медиана общей выживаемости в группе с мутацией в гене BRAF составила 26 месяцев против 38 месяцев в группе с мутацией в генах RAS (ОР 0,8, 95% ДИ 0,33–1,98, р=0,6) и 49 месяцев в группе wtRAS/wtBRAF (ОР 0,46, 95% ДИ 0,17–1,24, р=0,1). Удаление рецидивных опухолей и при поражении забрюшинных лимфоузлов метастазами было ассоциировано с крайне низкой выживаемостью без признаков болезни (2 месяца), тогда как при удалении изолированных метастазов в печени она составила 7 месяцев, в брюшине — 8 месяцев.
Выводы: Прогноз больных с мутацией в гене BRAF после хирургического удаления метастазов хуже в сравнении с пациентами с другим мутационным фенотипом. Тем не менее, данные литературы, а также результаты нашего исследования подтверждают возможность выполнения метастазэктомии при тщательным отборе пациентов.
Introduction: local treatment of metastases is an integral part of colon cancer treatment. However, there is not enough data on the efficacy of surgical resection of metastases in patients with a BRAF gene mutation to recom‑mend this approach in routine practice. We initiated a retrospective multicenter study to assess the incidence of BRAF gene mutations in patients with metastatic colon cancer and to study the efficacy of metastasectomy in this group of patients.
Materials and methods: we selected all patients who underwent surgical resection of metastases in various sites from the database of patients with BRAF gene mutations created as a result of a multicenter retrospective study with participation of 7 clinics in the Russian Federation. All 57 patients with RAS gene mutations and 43 patients with wild‑type RAS and BRAF genes who also underwent surgical resection of metastases at any stage of treatment were selected from the register of the Chemotherapy Department No. 2 of the NMRC of Oncology named after N. N. Blokhin for comparative analysis. Disease‑free survival and overall survival were used as primary efficacy criteria.
Results: we found 26 patients with BRAF gene mutations who underwent surgical resection of metastases. When comparing disease‑free survival, the worst median was achieved in the group of patients with BRAF gene mutations: 7 months versus 14 months in patients with RAS gene mutations (HR 0.4, 94 % CI 0.23–0.7, P = 0.006); median disease‑free survival was not achieved in the wild‑type RAS and BRAF group (HR 0.2, 95 % CI 0.11–0.45, P <0.001).
The median overall survival in the BRAF gene mutation group was 26 months versus 38 months in the RAS gene mutations group (HR 0.8, 95 % CI 0.33–1.98, P = 0.6) and 49 months in the wtRAS/wtBRAF group (RR 0.46, 95 % CI 0.17–1.24, P = 0.1). Resection of recurrent tumors in patients with metastases in retroperitoneal lymph nodes was associated with extremely low disease‑free survival (2 months); at the same time, disease‑free survival was 7 months after resection of isolated metastases in the liver and 8 months for metastases in the peritoneum.
Conclusion: prognosis of patients with a BRAF gene mutation after surgical resection of metastases is worse than in patients with a different mutation phenotype. Nevertheless, literature data, as well as the results of our study, confirm the possibility of performing metastasectomy with careful selection of patients.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.