Илья В. Тимофеев - директор Бюро по изучению рака почки.
Москва
Ilya V. Tsimafeyeu - MD, head of the Kidney Cancer Research Bureau.
Moscow
Илья С. Варламов - врач-онколог онкоурологического отделения.
Барнаул
Ilya S. Varlamov - MD, oncologist, Department of Oncological Urology.
Barnaul
Владислав В. Петкау - кандидат медицинских наук, заведующий центром амбулаторной химиотерапии, врач-онколог.
Vladislav V. Petkau - MD, Ph.D, Head of the Outpatient Chemotherapy Center; oncologist.
Yekaterinburg
Суфия З. Сафина - кандидат медицинских наук, врач-онколог высшей категории, зав. отделением химиотерапии № 3.
Казань
Sufiya Z. Safina - MD, Ph.D, oncologist, Head of Chemotherapy Department No. 3.
Kazan
Руслан А. Зуков - доктор медицинских наук, заведующий кафедрой онкологии и лучевой терапии с курсом ПО
Ruslan A. Zukov - MD, Ph.D, Head of the Department of Oncology and Radiology with a post-graduate training course
Михаил С. Мажбич - врач-онколог урологического отделения
Mikhail S. Mazhbich - MD, oncologist, Department of Urology.
Omsk
Галина Б. Стаценко - заместитель главного врача по клинико-экспертной работе
Galina B. Statsenko - MD, Deputy Chief Physician on Healthcare Quality.
Omsk
Сергей А. Варламов - доктор медицинских наук, заведующий онкоурологическим отделением.
Барнаул
Sergey A. Varlamov - MD, Ph.D, Head of the Department of Oncological Urology.
Barnaul
Игорь В. Зайцев - кандидат медицинских наук, заведующий урологического отделения.
Астрахань
Igor V. Zaitsev - MD, Ph.D.
Astrakhan
Ольга Ю. Новикова - кандидат медицинских наук, заместитель главного врача по лекарственной терапии.
Хабаровский край, Хабаровск
Olga Yu. Novikova - MD, Ph.D, Deputy Chief Physician on Chemotherapy
Сергей А. Красный - доктор медицинских наук, профессор, член-корреспондент Национальной академии наук Беларуси.
Минск
Sergey A. Krasny - MD, Ph.D, Professor, corresponding member of the National Academy of Sciences of Belarus.
Minsk
Нуржан С. Нургалиев - кандидат медицинских наук, руководитель центра онкоурологии.
Алматы
Nurzhan S. Nurgaliyev - MD, Ph.D, Director.
Almaty
Ирина Л. Попова - кандидат медицинских наук, врач-химиотерапевт отделения противоопухолевой лекарственной терапии № 1.
Ростов-на-Дону
Irina L. Popova - MD, oncologist, Anti-cancer Chemotherapy Department No. 1.
Rostov-on-Don
Любовь Ю. Владимирова - доктор медицинских наук, профессор, руководитель отдела лекарственного лечения опухолей.
Ростов-на-Дону
Lyubov Yu. Vladimirova - MD, Ph.D, Professor, Head of the Anti-cancer Chemotherapy Division.
Rostov-on-Don
Введение. Данные по общей выживаемости (ОВ) пациентов с метастатическим почечно-клеточным раком (мПКР) в реальной жизни публикуются редко. Задача регистрового исследования RENSUR3 заключалась в сборе сведений по применению разных вариантов терапии при мПКР в условиях реальной клинической практики и оценке ОВ в популяции российских пациентов.
Методы. Пациентов ретроспективно идентифицировали в 8 онкологических центрах в разных регионах России и включали в исследование, если диагноз мПКР был установлен в период с января 2015 г. по декабрь 2016 г. Анонимные сведения собирали онлайн, регистр охватывал демографические характеристики, а также данные по терапии и исходам.
Результаты. В исследование для анализа было включено 573 больных, 65,6 % из них составили мужчины. Средний возраст пациентов на момент постановки диагноза мПКР составил 63,1 года, при этом 14,5% были в возрасте >75 лет. 72% прошли хирургическое лечение по поводу первичной опухоли; светлоклеточный и несветлоклеточный рак был выявлен у 84% и 16% пациентов, соответственно.
Лекарственная терапия проводилась 307 (54%) пациентам. Медиана продолжительности всех линий терапии составила 10 месяцев (95% ДИ 7,6-12,4). Наиболее часто применявшимся вариантом лечения было назначение интерферона (частота — 161 раз в любой из линий или на различных этапах лечения). Таргетная терапия проводилась у 160 (52,1%) пациентов, из них в качестве первой линии таргетную терапию получили 112 пациентов. 87 (28,3%) больных получили >2 линий терапии. 3-летняя ОВ составила 21 %, а медиана ОВ — 12 месяцев (95 % ДИ 11,1-12,9). Медиана ОВ в группах получивших и не получивших терапию пациентов составила 15,1 и 6,9 месяца, соответственно (Р<0,0001). Продолжительность жизни пациентов, прошедших вторую линию терапии (медиана — 18,4 месяца), была значительно дольше, чем у пациентов, получивших только первую линию терапии (10,9 месяца, Р<0,001).
Выводы. Показатели ОВ в исследовании RENSUR3 являются неудовлетворительными, что, по-видимому, можно объяснить назначением лекарственного лечения только половине пациентов, низкой частотой применения таргетных препаратов, редким назначением таргетной терапии во второй и последующих линиях при прогрессировании болезни. Внедрение новейших вариантов лекарственного лечения, в том числе ингибиторов контрольных точек, будет способствовать улучшению продолжительности жизни больных.
Background. Overall survival (OS) data obtained in patients with metastatic renal cell carcinoma (mRCC) in real-world settings are rarely published. The objective of the RENSUR3 registry study was to collect information on the use of various therapeutic options for mRCC in real-world clinical practice and assess OS in a Russian population.
Methods. Patients were retrospectively identified at 8 cancer centres in different Russian regions and enrolled in the study if the diagnosis of mRCC had been made in the period from January 2015 to December 2016. Anonymous data were collected online, the registry contained demographic characteristics and treatment and outcome data.
Results. The study had 573 subjects included in the analysis. The average age of patients at mRCC diagnosis was 63.1 years; 14.5 % of them were aged > 75 years. 65.6 % of the subjects were men; 72% had received surgical treatment for the primary tumour; clear cell and non-clear cell carcinomas were detected in 84 % and 16 % of the patients, respectively.
Drug therapy was used in 307 patients (54%). The median duration of any line of therapy was 10 months (95% CI 7.6-12.4). The most frequent treatment option was interferon (administered 161 times as part of any line of therapy or at different stages of treatment). Targeted therapy was given to 160 patients (52.1%), 112 of whom received it as first-line therapy. 87 subjects (28.3%) received > 2 lines of therapy. The 3-year OS rate was 21%, and the median OS was 12 months (95% CI 11.1-12.9). The median OS in the therapy and no therapy groups was 15.1 months and 6.9 months, respectively (Р<0.0001). The median life expectancy in patients receiving second-line therapy (median 18.4 months) was significantly higher than in patients treated with first-line therapy only (10.9 months, Р<0.001).
Conclusions: The OS results of the RENSUR3 study are unsatisfactory, which apparently can be explained by the fact that drug therapy was used in only half the patients, the infrequent use of targeted drugs, and the rare administration of targeted therapy for second and subsequent lines of therapy in patients with progressive disease. Introduction of the latest drug therapy options, including checkpoint inhibitors, will help improve patients» life expectancy.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.