Михаил Ю. Федянин, д. м. н., с. н. с. отделения клинической фармакологии и химиотерапии.
Москва.
Mikhail Yu. Fedyanin, MD, DSc Med, Senior Researcher, Department of Clinical Pharmacology and Chemotherapy.
Moscow.
Шамай А. Алиева, врач-онколог.
Сургут.
Shamai A. Aliyeva, MD, oncologist.
Surgut.
Любовь Ю. Владимирова, д. м. н., проф., руководитель отдела лекарственных методов лечения опухолей.
Ростов-на-Дону.
Lyubov Yu. Vladimirova, MD, DSc Med, Professor, Head of the Department of Medicinal Methods of Treatment of Tumors.
Rostov-on-Don.
Александр Н. Иванов, врач-онколог, зав. дневным стационаром.
Чебоксары.
Alexander N. Ivanov, MD, oncologist, Head of the Day Hospital.
Cheboksary.
Алексей А. Катков, врач-онколог.
Саратов.
Alexey A. Katkov, MD, oncologist.
Saratov.
Евгения С. Кузьмина, врач-онколог, гл. внештатный онколог ЯНАО.
Салехард.
Evgeniya S. Kuzmina, MD, oncologist.
Salekhard.
Валерий В. Кулик, врач-онколог.
Владивосток.
Valeriy V. Kulik, MD, oncologist.
Vladivostok.
Елена И. Матюшина, врач-химиотерапевт, зав. отделением химиотерапии.
Сыктывкар.
Elena I. Matyushina, MD, chemotherapist, Head of the Department of Chemotherapy.
Syktyvkar.
Лариса Ю. Никитина, врач-онколог, химиотерапевт, зав. поликлиникой.
Оренбург.
Larisa Y. Nikitina, MD, oncologist, Head of the Polyclinic.
Orenburg.
Рашида В. Орлова, д. м. н., проф. кафедры онкологии СпбГУ; врач-химиотерапевт.
Санкт-Петербург.
Rashida V. Orlova, MD, DSc Med, Professor, Department of Oncology SPbU; chemotherapist.
St. Petersburg.
Антон Ю. Повышев, врач-химиотерапевт.
Ханты-Мансийск.
Anton Yu. Povyshev, MD, chemotherapist.
Khanty-Mansiysk.
Эдуард М. Пшеволоцкий, врач-онколог.
Омск.
Eduard M. Pshevlotskiy, MD, oncologist.
Omsk.
Мадина С. Рамазанова, врач-химиотерапевт, к. м. н., доцент кафедры онкологии.
Киров.
Madina S. Ramazanova, MD, PhD Med, chemotherapist, Associate Professor of the Department of Oncology.
Kirov.
Елена В. Смирнова, врач-онколог.
Санкт-Петербург.
Elena V. Smirnova, MD, oncologist, City Hospital No. 9.
St. Petersburg.
Александра Д. Ткачук, врач-химиотерапевт.
Тюмень.
Alexandra D. Tkachuk, MD, chemotherapist.
Tyumen.
Наталья В. Уланова, врач-химиотерапевт.
Сургут.
Natalya V. Ulanova, MD, chemotherapist.
Surgut.
Ольга В. Шалофаст, врач-онколог.
Салехард.
Olga V. Shalofast, MD, oncologist.
Salekhard.
Санал П. Эрдниев, врач-химиотерапевт, зав. отделением химиотерапии.
Санкт-Петербург.
Sanal P. Erdniev, MD, chemotherapist, Head of the Department of Chemotherapy.
St. Petersburg.
Сергей А. Тюляндин, д. м. н., проф., зав. отделением клинической фармакологии и химиотерапии.
Москва.
Sergey A. Tjulandin, MD, DSc Med, Professor, Head of the Department of Clinical Pharmacology and Chemotherapy.
Moscow.
Цель. Оценить эффективность различных режимов поддерживающей терапии после окончания первой линии лечения больных метастатическим раком толстой кишки.
Материалы и методы. Проведен анализ индивидуальных карт 432 пациентов 17 клиник 14 регионов РФ, которые начали терапию по поводу метастатического рака в 2013 г. Основным критерием отбора в исследование являлось отсутствие прогрессирования в течение первых 16 нед. терапии первой линии. Проведено сравнение четырех групп пациентов в зависимости от характера поддерживающей терапии: получавших фторпиримидины, комбинацию фторпиримидинов с бевацизумабом, бевацизумаб в монорежиме и анти-EGFR антитела. Основными критериями оценки эффективности лечения считались выживаемость без прогрессирования и общая выживаемость. Статистический анализ проводился в пакете программ SPSS 20.0.
Результаты. Поддерживающая терапия после завершения первой линии лечения была назначена 126 пациентам, большинству проводилась терапия фторпиримидинами (53,1 %). Медиана продолжительности жизни в группе поддерживающей терапии составила 27 мес. против 21 мес. в группе наблюдения (р=0,01, ОР=0,78, 95 % ДИ 0,6–1,02). Медиана выживаемости без прогрессирования – 11 против 7 мес. (p<0,001, ОР=0,6, 95 % ДИ 0,5–0,8). Наихудшие результаты выживаемости без прогрессирования наблюдались в группе поддерживающего лечения мототерапии бевацизумабом: медиана 10 мес. против 12 мес. в группе монотерапии фторпиримидинами, 10 мес. в группе комбинации фторпиримидинов с бевацизумабом и 14 мес. в группе монотерапии анти-EGFR антителами (р=0,9, ОР=1,0, 95 % ДИ 0,9–1,2).
Выводы. Не получено статистических различий в выживаемости при применении различных режимов поддерживающей терапии. Монотерапия бевацизумабом в поддерживающем лечении была ассоциирована с наименьшими показателями выживаемости пациентов.
Aim. To evaluate the effectiveness of different regimens of maintenance chemotherapy after the first line of treatment for patients with metastatic colorectal cancer.
Materials and methods. We performed retrospective analyses of the data from 432 patients from 17 clinics in 14 regions of the Russian Federation who started systemic therapy for metastatic cancer in 2013. The main inclusion criterion was objective response or stabilization after the first 16 weeks of first-line therapy. Four groups of patients were compared, depending on the nature of maintenance therapy: those receiving fluoropyrimidines, a combination of fluoropyrimidines with bevacizumab, monotherapy of bevacizumab and monotherapy of anti-EGFR antibodies. The main criteria for assesment of the effectiveness of treatment were progression-free survival and overall survival. The statistical analysis was performed with the SPSS 20.0 sof tware package.
Results. Maintenance therapy after completion of the first 16 weeks of the 1st line of chemotherapy was administered in 126 patients, most of them were treated with fluoropyrimidines (53.1 %). The median overall survival in the maintenance group was 27 versus 21 months in the observation group, p=0.01, HR=0.78 (95 % CI 0.6–1.02) Median progression-free survival in the maintenance group was 11 vs 7 months in the observation group (p<0.001, HR=0.6, 95 % CI 0.5–0.8). The worst results of progression-free survival were observed in the group with monotherapy of bevacizumab – median was 10 months versus 12 months in the fluoropyrimidine monotherapy group, 10 months for the combination of fluoropyrimidine with bevacizumab and 14 months for monotherapy of the anti-EGFR (p=0,9, HR=1.0, 95 % CI 0.9–1.2).
Conclusions. There were no statistical differences in survival with different regimens of maintenance therapy. Monotherapy of bevacizumab in maintenance treatment was associated with the worst sur vival rates.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.